Rambler's Top100
главнаякарта сайтассылкинаши контакты
www.djangar.ru
о сайтебиблиотекаоткрыткигостевая книга
Калмыцкие народные сказки -  Классические сказки
"ХАРТИН-ЧЕРНАЯ КОСА"


     Жили-были два брата. Старшего звали Харчинка-стрелок, младшего - Хартин-черная коса. У старшего брата была жена по имени Татун. Жили они до поры до времени мирно и дружно.
     Однажды Харчинка-стрелок уехал на охоту. Хартин-черная коса лежал в кибитке на ширдыке и дремал. Татун мыла голову, и как-то с ее длинной косы упала капля деверю на щеку. Тот поднялся и с досадой откинул косу невестки за ее плечо. Татун обиделась.
     - Не трогай меня за косы,- с возмущением сказала она,- ты не уважаешь обычаев предков, не почитаешь ни меня, ни брата своего.
     Вернулся с охоты Харчинка-стрелок. Не успел он сойти с коня - жена ему пожаловалась. И когда Хартин-черная коса хотел было взять за повод коня старшего брата, чтобы привязать его, тот сказал:
     - Не в моем обычае давать привязывать коня человеку, который "старше" меня. Младший брат попытался было открыть дверь, чтобы брат первым вошел в кибитку, но Харчинка-стрелок предупредил:
     - Не привык я утруждать "старшего" человека, могу и сам дверь открыть.
     Хартин-черная коса поспешил пройти вперед, чтобы старшему брату ширдык подстелить под ноги. Но старший брат, отбросив ногой ширдык в сторону, заметил:
     - Не хочу утруждать заботами человека, который "старше" меня. Сели кушать. Татун и спрашивает мужа:
     - Чем ты так сегодня озабочен, что все время молчишь?
     - Когда я ехал по степи,- начал он,- видел, как сокол и ворона клевали воробья. Хотел я нанизать их на связку, да раздумал: побоялся сделать еще большее зло.
     - Харчинка-стрелок,- сказала Татун,- если бы ты знал, как мне хотелось подостлать шелк и мех соболя, чтобы поймать сидящего на дереве попугая, но я побоялась греха.
     Хартин-черная коса больше не мог молчать. Он с укором посмотрел на невестку и сказал:
     - Татун, если бы ты знала, как мне хотелось сесть на лучшую из нашего табуна кобылицу и гнать так, чтобы ее сердце и легкие вышли изо рта, а из ушей выступил пот. Я сдержал свое желание, чтобы не сделать зла и не впасть в грех.
     Вышел из кибитки, оседлал коня и поскакал в степь. Но вскоре вернулся, пригнав из табуна своего любимца Хара-Хула. Завел коня в кибитку и ножом отрезал ему хвост.
     - Что это означает?- спросил брата Харчинка-стрелок.
     - Это означает, что я вспомню о тебе и невестке тогда, когда у моего Хара-Хула отрастет хвост.
     - Что ж, в этом есть и моя вина: лебедь, доверившись камышу, позволил злой птице съесть своих птенцов.
     - Что ты хочешь этим сказать?
     - То же, что и ты, отрезав своему коню-любимцу хвост.
     "Жить под одной крышей нельзя",- подумал Хартин-черная коса. Молча вывел куцего Хара-Хула из кибитки и отпустил его в степь. Невестка видела, как младший брат ее мужа оседлал коня-годовика и поскакал на запад. И когда он едва-едва был виден на горизонте, Татун вспомнила слова мужа: "Лебедь, доверившись камышу, позволил злой птице съесть своих птенцов". Она поняла, что деверь кровно обижен, что он покидает их навсегда, вскочила на коня и помчалась за ним вдогонку.
     - Хартин-черная коса!- кричала Татун,- останови бег своего коня.
     Но обида притупила его слух, Хартин-черная коса пропускал ее слова мимо своих ушей.
     - Хартин-черная коса! Послушай,- обратилась к нему Татун, когда расстояние между ними стало длиною в повод,- забудь слова обиды, поверни коня на восток.
     - Татун, не ищи остывший след, солнце не встает с запада,- сказал он, вернул поводья коня-годовика и поскакал на запад.
     - Харчинка-стрелок, твой брат уехал на запад. Я догнала его, просила повернуть коня к дому, а он мне ответил, что напрасно искать остывший след, что солнце не встает с запада,- рассказывала Татун мужу.
     Не раздумывая долго, Харчинка-стрелок сел на коня, чтобы освежить след брата. Долго скакал он, лошадь была вся в мыле, когда Харчинка-стрелок настиг его.
     - Хартин-черная коса, ты уехал, и я не могу поднять кнут, чтобы пойти в табун, а твоя невестка не может взять ведра и пойти к колодцу. Послушай, не торопи своего коня, подумай над тем, что сейчас я тебе сказал.
     - Харчинка-стрелок, я знаю твое доброе сердце, но зачем сейчас ты унижаешь себя. Татун пожаловалась тебе, и гордость твоя взлетела выше сокола. Но сокол, поднявшись в небо, видит землю, а тебе обида заслонила путь к истине. Знай: мое слово - кремень.
     - Ну что ж. Пустое дело - бросать слова на ветер.- И старший брат повернул коня на восток, а младший поскакал дальше на запад.
     Хартин-черная коса еще издали заметил черную кибитку табунщика, а рядом с пологим холмом - дворец хана. Он превратил коня-годовика в клячу, себя в мальчишку-заморыша и направился прямо к черной кибитке. Собаки залаяли и бросились к нему навстречу.
     - Хасыр-Басыр!- крикнул Хартин-черная коса,- и псы, поджав хвосты, умолкли. Он привязал коня и вошел в кибитку табунщика.
     - Откуда и куда, паренек, путь держишь? Кто ты таков и как тебя по имени величать?- спросил хозяин кибитки.
     - Иду издалека. Днем солнце греет - ночью месяц молодой светит, а звать меня Хартин-черная коса. У кого детей своих нет - могу стать сыном, у кого есть - могу быть работником.
     - Живи с нами, у нас нет детей,- сказал табунщик. Мало ли, много ли дней Хартин-черная коса прожил в черной кибитке, только однажды в полдень видит он, что сын хана и дети нойонов в альчики играют.
     - Туда не ходи,- предупредил отчим. - На их игру можно смотреть только с порога кибитки.
     Хартин смотрел, смотрел и не вытерпел: подошел к играющим. Сын хана подскочил к приемному сыну табунщика и ударил его камнем. Тогда Хартин-черная коса схватил обидчика и так тряхнул задиру, что у того все косточки хрустнули. Заревел он, как бык, и побежал во дворец к отцу. Ханские слуги схватили Хартина-черную косу и повели во дворец.
     - Этот щенок побил моего сына?- спросил хан.
     - Да разве я его одолею. Он в два раза больше меня,- оправдывался приемыш табунщика, вытирая кулаком слезы.
     "Не может быть, чтобы этот нусха мог обидеть моего рослого сына",- подумал повелитель и отпустил его.
     - Иди, играй. Стыдно на такого заморыша жаловаться,- сказал он с горьким упреком своему сыну. - Его мог и сам наказать, а ты пуглив, как отставший от стада сайгак.
     Вскоре после этого по цахару прошел слух, что к хану приехали знатные люди из семи царств, что собралось во дворец людей что степной травы.
     - Отец, позвольте мне посмотреть, что там будет,- попросил приемный сын.
     - Таким, как ты, делать там нечего.
     - Отпустите, я только гляну.
     - Ладно, иди, да не задерживайся.
     Подошел Хартин-черная коса ко дворцу и пошел туда, откуда прислуга хана выносила разные кушанья.
     - Эй ты, худышка, чего слоняешься без дела, помешай в котле мясо!- крикнул ему повар-толстяк.
     - А у тебя что, вместо языка, руки отсохли? Повар-толстяк хотел было со всего размаху ударить ослушника шангой, но приемный сын табунщика ловко вырвал из его рук шангу и так ударил, что тот чуть не свалился с ног. С разбитой головой повар-толстяк побежал к хану.
     Дворцовая стража схватила и привела Хартина-черную косу к повелителю.
     - Эй, шовшур (боров)! Ты говоришь, что этот заморыш разбил тебе голову?- воскликнул хан и рассмеялся.- Ну ты и насмешник. Ай да потеха! Однако иди и занимайся делом. А этого паршивца,- приказал он своим телохранителям,- выпроводите отсюда, чтоб и духу его здесь не было.
     Как повелел хан, так и было сделано. И приемного сына табунщика вытолкали в шею из дворца хана. А на другое утро, в день из дней, решающих судьбу женихов, заиграли трубы. Семью семь - сорок девять раз прокричали дунгчи:
     - Слушайте! Слушайте! Знатные и незнатные люди, богатые и бедные, пожилые и молодые. Слушайте! Слушайте! Кто победит в состязании коней, тот со священного ложа возьмет гибкую, как тростинка, прекрасную Кермн. Такова воля и милость повелителя!
     Хартин-черная коса спросил:
     - Отец, о чем кричат дунгчи?
     - Сынок! Кто сегодня победит в состязании коней, тот возьмет себе в жены младшую дочь хана.
     - Отец, позвольте и я тоже поеду.
     - Не думаешь ли ты обскакать лучших коней семи ханств на своей кляче. Сынок, эта затея хана нам ни к чему.
     - Дайте и мне, отец, коня, я тоже поеду счастье свое попытаю.
     - Бери, да гляди не осрамись.
     Оседлал он свою клячу и поехал туда, куда в этот день и мал и стар спешили. Едет приемный сын табунщика, кто ни посмотрит в его сторону или обидное слово бросит, или до слез посмеется.
     Начались скачки. В первом круге конек-годовичок от всех лошадей на полголовы отстал, во втором круге - конек-годовичок первым черту пересек, в третьем круге - ветру его не догнать. Посадив на всем скаку к себе в седло дочь хана, Хартин-черная коса первым примчал к шатру для жениха и невесты.
     С той поры прекрасная Кермн, дочь хана, стала женою приемыша табунщика. Говорят, что ханша, узнав, кто суженый ее дочери, горько заплакала. Хан узнал - побелел от злости и пожалел, что слово дал.
     - Но что поделаешь: слово - не птица, вылетит - не поймаешь.
     Вскоре хан поставил для дочери и зятя большую белую кибитку и пообещал прекрасной Кермн отдать все, что она пожелает. Хартин-черная коса и прекрасная Кермн живут и друг в дружке души не чают. Как-то прекрасной Кермн дома не было: поехала отца и мать навестить. Хартин-черная коса лежал в постели и дремал. И слышит он: над кибиткой птицы кричат. Вышел Хартин-черная коса из кибитки. Белоснежные лебеди кружатся, вот-вот на крышу сядут.
     Как увидели его лебеди, умолкли. Тогда Хартин-черная коса их спрашивает:
     - Птицы-лебеди, скажите, о чем вы кричали над моей кибиткой?
     А вожак и говорит:- Нет огня в очаге твоего брата, Хара-Хул ищет своего седока.
     - Птица-лебедь, расскажи-поведай, что случилось с кибиткой Харчинка-стрелка.
     - Мы этого не знаем. Завтра в полдень прилетит лебедь-кликун, жди его, он тебе расскажет то, чего мы не знаем.
     Взмахнули они крыльями и полетели дальше. Загоревал Хартин-черная коса, закручинился. Стал он думать-гадать, что за напасть с братом приключилась. Прошла ночь, наступило утро, а в полдень прилетел лебедь-кликун.
     - Птица-лебедь, расскажи-поведай, о чем ты кричишь над моей кибиткой?
     - Я был там, где ты босоногим бегал. Степной дьявол победил твоего брата, Харчинка-стрелок превращен им в черное дерево и брошен в море, а жену его степной дьявол увел к себе в подземелье.
     - Птица-лебедь, скажи, как мне найти брата и невестку?
     - Торопись спасти Харчинку-стрелка. Унесет волна черное дерево в океан-море, в живых твоему брату не бывать. Дорогу к морю конь Хара-Хул укажет.- Взмахнул лебедь-кликун крыльями и полетел дальше.
     Вечером прискакали гонцы от хана.
     - Передайте своему хану,- сказал он,- что Хартин-черная коса во дворце не будет, он думает о своей Родине, его конь ищет старых друзей по табуну.
     Еще в степи пыль не улеглась от лошадей-гонцов, как в кибитку вошла прекрасная Кермн.
     - Завтра, Кермн, мой конь поскачет к кибитке брата. Ты поедешь днем позже по моему следу, -сказал он жене.- Я прошу тебя, отец не откажет, попроси у него последний приплод скота.
     - Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Много ли, мало ли минуло дней, но только, когда Хартин-черная коса приехал, никто не вышел из кибитки брата, чтобы взять повод у путника. Зашел он в кибитку: ни души. Поймал в степи Хара-Хула и поскакал к морю.
     Едет вдоль берега моря, смотрит: на песке лежит щука с разбитым рылом.
     - Добрый молодец, брось меня в воду,- попросила она человеческим голосом.- Я тебе за это помогу найти то, что ты ищешь.
     - Ладно,- согласился Хартин-черная коса. Превратил коня-годовичка и Хара-Хула в альчики и оставил их лежать на песке под камнем. Взял щуку и вошел в море. Побрызгал аршан-водой на щучье рыло, пустил ее в воду, и сам за ней поплыл рыбкой. Долго плавал он вслед за щукой. И все же нашел на дне морском черное дерево. Вытащил черное дерево на берег в том месте, где альчики оставил, и побрызгал на него аршан-водой. Харчинка-стрелок открыл глаза и говорит:
     - Вот спал, так спал. Спасибо тебе, брат, что меня из беды выручил. Теперь и сам вижу, что твое слово - кремень.
     Им хотелось по душам поговорить, да дело не терпит. Старший брат сел на коня Хара-Хула и поехал напрямик к своей кибитке; младший брат поскакал пещеру степного дьявола отыскивать.
     - Далеко, молодец, путь держишь?- спросила старуха, когда Хартин-черная коса подъехал к Кеки-Тенгис.
     - Здравствуй, бабушка! Еду к степному дьяволу. Спас от смерти брата, надо выручать и невестку. Будь добра, расскажи, как мне к нему проехать.
     - Поезжай прямо, добрый человек. Сперва минуешь семь желтых курганов, потом переплывешь три широких реки, увидишь черные болота - это и будет то место, где живет степной дьявол. Смерти тебе на пути не видать, под неувядай-травой не лежать...- сказала старуха и исчезла, словно ее и не было.
     Хартин-черная коса проехал желтые курганы, переплыл три широкие реки, а как подъехал к черным лугам, увидел трех мангусов.
     - Эй, чудо-человек! Подъезжай к нам поближе, -кричали пожиратели людей,- друг дружке косточки посчитаем, у кого силушки меньше, тому и под неувядай-травой лежать.
     Вихрем налетел на мангусов Хартин-черная коса: взмахнул мечом справа - рассек одного от макушки до таза, взмахнул мечом слева - покатилась голова второго мангуса по черному лугу. Повернул коня, чтобы с третьим силушку свою померять, а он хитрее первых двух оказался. Отскочил в топь болота и так заорал, что земля задрожала, трава к земле приклонилась.
     - Эй, чудо-человек,- кричит мангус из болота,- сохрани мне жизнь и требуй, чего пожелаешь.
     - Пусть будет так, как ты сказал. Я хочу вырвать жизнь у степного дьявола. Ты проведешь меня к нему в подземелье.
     Хартин-черная коса превратил коня-годовика в альчик, положил его в переметную суму и пошел по следу мангуса.
     Много ли они прошли, мало ли они прошли, подошли к черному кургану, что у черного леса. Мангус растворил окованные медью двери, спустились они на семь ступенек вниз и очутились в пустой пещере. Мангус растворил вторые окованные серебром двери, спустились они еще на семь ступенек, вошли в пещеру и видят: девушки-красавицы детей степного дьявола развлекают, а сами горькими слезами умываются. Хартин-черная коса сказал слово и превратились дети степного дьявола в черные палки. Мангус растворил третьи окованные золотом двери: сидит невестка Татун на ширдыке, а на коленях у нее лежит голова степного дьявола. Как увидела она деверя, воскликнула:
     - О, Хартин-черная коса, уходи скорее отсюда! Меня не спасешь и сам погибнешь!
     - Не бойся, Татун, двое уже лежат под неувядай-травой и ему лежать с ними,- сказал так и стал мечом степному дьяволу щекотать пятки.
     Приоткрыл степной дьявол свои глаза да как заорет:
     - Эй ты, что спишь, не видишь: мне пятки что-то щекочет!
     - Хватит тебе спать-дремать,- сказал Хартин-черная коса,- вставай, за все посчитаемся!
     Сверкнула молния, грянул гром, тучей черная пыль поднялась, вскочил степной дьявол на ноги. Бились они день, бились другой, во все стороны летели клочья одежды и брызги крови. На третий день Хартин-черная коса изловчился и вонзил степному дьяволу свой меч в становую жилу. Хлынула черная кровь, заорал он не своим голосом и рухнул замертво.
     Хартин-черная коса схватил невестку за руку и побежал с девушками-невольницами к выходу. Выбежали все на черный луг, хотел и мангус из пещеры выйти, да двери перед ним сами собой закрылись.
     Хартин превратил альчик в коня-годовика, и поскакали они с Татун к дому. Переплыли три широкие реки, миновали желтые курганы и Кеки-Тенгис, а там и кибитки показались.
     Встретили их Харчинка-стрелок и прекрасная Кермн с большой радостью. К вечеру в их кибитке был большой пир. Отец прекрасной Кермн рассказывал гостям о хитрости дочери.
     - Пришла перед своим отъездом Кермн ко мне во дворец, говорил он. Я ее спрашиваю: что, доченька, пожелаешь у нас взять с собою? Мне ничего не надо:
     ни камней-самоцветов, ни золота, ни серебра. Если не жаль, дай последний приплод скота, ответила она мне. Что за причуда, думаю я. Хорошо, возьми. И только потом понял ее хитрость.
     Взяла она приплод - и кобылицы побежали за жеребятами, овцы - за ягнятами, коровы - за телятами, верблюдицы - за верблюжатами. Скот побежал - люди пошли. Не оставаться и мне с женой. Собрались и поехали вместе с дочкой. Так я и оказался со своими людьми в стране зятя,- закончил свой рассказ хан.
     Харчинка-стрелок рассказал, как его брат из беды выручил.
     Татун не уставала повторять гостям свой рассказ о схватке деверя со степным дьяволом.
     Один Хартин-черная коса молча пил да ел, да на прекрасную Кермн глядел. Семь дней и ночей пировали, на восьмой - гости по домам разъехались.
     
Rambler's Top100

Copyright©2001-2002 www.djangar.ru
info@djangar.ru